Неточные совпадения
Но я
не создан для блаженства;
Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства:
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
Я, сколько ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете плакать: ваши
слезыНе тронут сердца моего,
А будут лишь бесить его.
Судите ж вы, какие розы
Нам заготовит Гименей
И, может быть, на много дней.
— Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие…
поверишь, у меня
слезы на глазах. Нет, ты
не держи меня; как честный человек, поеду. Я тебя в этом уверяю по истинной совести.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее
не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен
верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и
слез!»
— Ольга, можно ли так обижать меня! Ужели вы
не верите, что я отдал бы теперь полжизни, чтоб услышать ваш смех и
не видеть
слез…
О великий христианин Гриша! Твоя вера была так сильна, что ты чувствовал близость бога, твоя любовь так велика, что слова сами собою лились из уст твоих — ты их
не поверял рассудком… И какую высокую хвалу ты принес его величию, когда,
не находя слов, в
слезах повалился на землю!..
Варвара взяла его под руку; он видел
слезы на ее глазах, видел, что она шевелит губами, покусывая их, и
не верил ей. Старичок шел сбоку саней, поглаживал желтый больничный гроб синей ладонью и говорил извозчику...
Впрочем, вы
не верите слезам, — прибавила она, — но я плачу
не для вас: мне просто плачется».
—
Не верьте слезам женщины, Алексей Федорович, — я всегда против женщин в этом случае, я за мужчин.
Опять нотабене. Никогда и ничего такого особенного
не значил наш монастырь в его жизни, и никаких горьких
слез не проливал он из-за него. Но он до того увлекся выделанными
слезами своими, что на одно мгновение чуть было себе сам
не поверил; даже заплакал было от умиления; но в тот же миг почувствовал, что пора поворачивать оглобли назад. Игумен на злобную ложь его наклонил голову и опять внушительно произнес...
Верите ли, он, больной, в
слезах, три раза при мне уж повторял отцу: «Это оттого я болен, папа, что я Жучку тогда убил, это меня Бог наказал», —
не собьешь его с этой мысли!
Но, начав оправдываться, почувствовала, что он
не верит, что ее оправдания только подтверждают его подозрения, и
слезы выступили ей в горло, и она замолчала.
— Иван Иванович! — сказала она почти в
слезах, — я вам
верю, вы сделали бы и это! Но я
не послала бы вас…
— Я
верю вашей дружбе, Иван Иванович. Благодарю вас, — говорила она, утирая
слезы. — Мне немного легче… и было бы еще легче, если б…
не бабушка.
Вера слушала в изумлении, глядя большими глазами на бабушку, боялась
верить, пытливо изучала каждый ее взгляд и движение, сомневаясь,
не героический ли это поступок,
не великодушный ли замысел — спасти ее, падшую, поднять? Но молитва, коленопреклонение,
слезы старухи, обращение к умершей матери… Нет, никакая актриса
не покусилась бы играть в такую игру, а бабушка — вся правда и честность!
Гаев. Крошка моя. (Целует Ане лицо, руки.) Дитя мое… (Сквозь
слезы.) Ты
не племянница, ты мой ангел, ты для меня все.
Верь мне,
верь…
Только пасынок Ионушко
Не поверил слезам мачехи,
Положил он ей ручку на сердце,
Говорил он ей кротким голосом:
— Ой ты, мачеха, судьба моя,
Ой ты, птица ночная, хитрая,
А
не верю я
слезам твоим...
— Ты всё еще сомневаешься и
не веришь мне;
не беспокойся,
не будет ни
слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. Всё мое желание в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся. Разумеется, я отвечаю только за себя; ты
не можешь того же требовать от сестры…
Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот самый момент, как я засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать, внешних
слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне одна адская мысль: «А что,
не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то, денег?» Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы какой-нибудь «фенезерф под
слезами», с тем, чтоб этими же
слезами дорогу смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто пятьдесят рубликов отсчитали.
Смех усилился, у князя выступили на глазах
слезы; он
не верил себе и был очарован.
— Ну, вот вам, одному только вам, объявлю истину, потому что вы проницаете человека: и слова, и дело, и ложь, и правда — всё у меня вместе и совершенно искренно. Правда и дело состоят у меня в истинном раскаянии,
верьте,
не верьте, вот поклянусь, а слова и ложь состоят в адской (и всегда присущей) мысли, как бы и тут уловить человека, как бы и чрез
слезы раскаяния выиграть! Ей-богу, так! Другому
не сказал бы, — засмеется или плюнет; но вы, князь, вы рассудите по-человечески.
Эта забота об Устеньке постороннего человека растрогала старика до
слез, и он только молча пожал руку человеку, которому
не верил и которого в чем-то подозревал. Да,
не знаешь, где потеряешь, где найдешь.
Смолокуров вошел в комнату дочери проститься на сон грядущий. Как ни уверяла его Дуня, что ей лучше, что голова у ней больше
не болит, что совсем она успокоилась,
не верил он, и, когда, прощаясь, поцеловал ее в лоб, крупная
слеза капнула на лицо Дуни.
Рад был такой чести Марко Данилыч;
не веря глазам, бегом он выбежал из дома встречать знатную, почетную гостью и слов придумать
не мог, как благодарить ее. Только что вошла в комнаты Марья Ивановна, вбежала радостная Дуня и со
слезами кинулась в объятия нежданной гостьи.
— Полно, а ты полно, Фленушка!.. Полно, моя дорогая!.. — взволнованным донельзя голосом уговаривала ее сама до
слез растроганная Манефа. — Ну что это тебе запало в головоньку!..
Верю, моя ластушка,
верю, голубушка, что любишь меня… А мне-то как
не любить тебя!.. Ох, Фленушка, Фленушка!.. Знала бы ты да ведала!..
— Ах, Фленушка, Фленушка… и хотелось бы
верить, да
не верится, — отирая
слезы, сказала Настя. — Вон тятенька-то как осерчал, как я по твоему наученью свысока поговорила с ним.
Не вышло ничего, осерчал только пуще…
Не веря сам своим очам,
Нежданным счастьем упоенный,
Наш витязь падает к ногам
Подруги верной, незабвенной,
Целует руки, сети рвет,
Любви, восторга
слезы льет,
Зовет ее — но дева дремлет,
Сомкнуты очи и уста,
И сладострастная мечта
Младую грудь ее подъемлет.
Дюрталь еще
не верил и
не обратился, когда говорил уже: «Меня захватило католичество, я опьянен его атмосферой ладана и воска, я блуждаю вокруг него, тронутый до
слез его молитвами, плененный до глубины души его псалмами и пением.
Наступило молчание. Полная женщина уставилась бессмысленно на Ивана Иваныча, как бы
не веря или
не понимая, потом вся вспыхнула и всплеснула руками; из фартука ее посыпался овес, из глаз брызнули
слезы.
Я
поверил, молился богу и хотя
не успокоился, но удерживался от
слез.
А русский? этот еще добросовестнее немца делал свое дело. Он почти со
слезами уверял Юлию, что существительное имя или глагол есть такая часть речи, а предлог вот такая-то, и наконец достиг, что она
поверила ему и выучила наизусть определения всех частей речи. Она могла даже разом исчислить все предлоги, союзы, наречия, и когда учитель важно вопрошал: «А какие суть междометия страха или удивления?» — она вдруг,
не переводя духу, проговаривала: «ах, ох, эх, увы, о, а, ну, эге!» И наставник был в восторге.
Этого женевец
не мог знать: он сердце человеческое изучал по Плутарху, он знал современность по Мальт-Брёну и статистикам; он в сорок лет без
слез не умел читать «Дон-Карлоса»,
верил в полноту самоотвержения,
не мог простить Наполеону, что он
не освободил Корсики, и возил с собой портрет Паоли.
— Ne croyez pas a ces larmes! ce sont des larmes de crocodile! [
Не верьте этим
слезам, это крокодиловы
слезы! (франц.)] — еще в то время предостерегал меня один знакомый француз, свидетель этих выемочных
слез.
Но, признаюсь, несмотря на это образное предостережение, я
верил не ему, а полицейским
слезам. Я думал, что раз полились эти
слезы, и будут они литься без конца… Что в этих
слезах заключается только зародыш, которому суждено развиваться дальше и дальше.
— Да, и я вам писал о том из Америки; я вам обо всем писал. Да, я
не мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все
слезы моей ненависти… Трудно менять богов. Я
не поверил вам тогда, потому что
не хотел
верить, и уцепился в последний раз за этот помойный клоак… Но семя осталось и возросло. Серьезно, скажите серьезно,
не дочитали письма моего из Америки? Может быть,
не читали вовсе?
— Ну, прощай, Лиза (в голосе Варвары Петровны послышались почти
слезы), —
верь, что
не перестану любить тебя, что бы ни сулила тебе судьба отныне… Бог с тобою. Я всегда благословляла святую десницу его…
И лились так вольно радостные
слезы,
Таким светлым взором будущность я мерил, —
Будто злой насмешкой
не были те грезы,
Будто бы в то счастье я и вправду
верил...
Не знала я, что впереди меня ждет!
Я утром в Нерчинск прискакала,
Не верю глазам, — Трубецкая идет!
«Догнала тебя я, догнала!»
— «Они в Благодатске!» — Я бросилась к ней,
Счастливые
слезы роняя…
В двенадцати только верстах мой Сергей,
И Катя со мной Трубецкая!
Зайдут к Семенову, а тут кстати раскупорят, да и разопьют бутылочки две мадеры и домой уж возвратятся гораздо повеселее, тщательно скрывая от жен, где были и что делали; но те всегда догадываются по глазам и делают по этому случаю строгие выговоры, сопровождаемые иногда
слезами. Чтоб осушить эти
слезы, мужья дают обещание
не заходить никогда к Семенову; но им весьма основательно
не верят, потому что обещания эти нарушаются много-много через неделю.
— Ты несправедлив ко мне, Ваня, — проговорил он наконец, и
слеза заблистала на его ресницах, — клянусь тебе, несправедлив, но оставим это! Я
не могу выворотить перед тобой мое сердце, — продолжал он, приподнимаясь и берясь за шляпу, — одно скажу: ты заговорил сейчас о счастье дочери. Я решительно и буквально
не верю этому счастью, кроме того, что этот брак и без моего вмешательства никогда
не состоится.
— Вы
не поверите, как мне жалко Наташу, — прошептала она дрожавшими от
слез губками.
P. S. Нарочно уезжаю экспромтом и даже
не прощаясь с вами, чтобы избежать лишних
слез и печалей. Дальние проводы — лишние
слезы, знаете пословицу, а я
слез, вообще, терпеть
не могу, как вам уже хорошо известно.
Верьте одному, что мне очень тяжело расставаться с вами. Кланяйтесь от меня всем добрым приятелям».
— Утри по крайней мере свои
слезы, — крикнул ему Берсенев и
не мог удержаться от смеха. Но когда он вернулся домой, на лице его
не было веселого выражения; он
не смеялся более. Он ни на одно мгновение
не поверил тому, что сказал ему Шубин, но слово, им произнесенное, запало глубоко ему в душу. «Павел меня дурачил, — думал он, — но она когда-нибудь полюбит… Кого полюбит она?»
— Вот это весь разговор, — сказала она, покорно возвращаясь на свой канат. В ее глазах блестели
слезы смущения, на которое она досадовала сама. — Спрячьте деньги, чтобы я их больше
не видела. Ну зачем это было подстроено? Вы мне испортили весь день. Прежде всего, как я могла объяснить Тоббогану? Он даже
не поверил бы. Я побилась с ним и доказала, что деньги следует возвратить.
—
Не лгу я! Вы проливали крокодиловы
слезы на наши улики, издевались над ними… Бывали минуты, когда мне хотелось
верить более вам, чем уликам… о, вы хороший актер!.. Но теперь я
не поверю вам, даже если из ваших глаз вместо этих актерских, фальшивых
слез потечет кровь! Говорите, вы убили Кузьму?
Взрыв радостных восклицаний огласил кают-компанию. Все мигом оживились, просветлели, и едва сдерживали волнение. Пожимали друг другу руки, поздравляя с радостной вестью. У Захара Петровича смешно вздрагивали губы, и он имел совсем ошалелый от радости вид. Ашанин почувствовал, как сильно забилось сердце, и ему представлялось, что он на днях увидит своих. А Невзоров, казалось,
не верил известию, так жадно он ждал его, и, внезапно побледневший, с сверкавшими на глазах
слезами, весь потрясенный, он повторял...
— Послушайте, я догадываюсь, что вас терзает…
Поверьте, мне вас глубоко жаль, и я готов помочь вам… Но… голубушка моя, — в голосе доктора послышались
слезы,милый мой Андрей Ильич…
не можете ли вы перетерпеть как-нибудь? Вы только вспомните, скольких нам трудов стоило побороть эту поганую привычку! Беда, если я вам теперь сделаю инъекцию… вы уже больше никогда… понимаете, никогда
не отстанете.
Прежде всего, никто
не верил их искренности даже в том случае, когда они доказывали, что за их услугами скрывается очень хорошая специальность: утирать
слезы.
— Я знаю, что это нелегко, Ирина, я то же самое говорю тебе в моем письме… Я понимаю твое положение. Но если ты
веришь в значение твоей любви для меня, если слова мои тебя убедили, ты должна также понять, что я чувствую теперь при виде твоих
слез. Я пришел сюда как подсудимый и жду: что мне объявят? Смерть или жизнь? Твой ответ все решит. Только
не гляди на меня такими глазами… Они напоминают мне прежние, московские глаза.
— И прекрасно делаете, — возразил Михайло Михайлыч, все
не слезая с дрожек, — потому что она сама словам своим плохо
верит. А я очень рад, что встретил вас.
Сама Алена Евстратьевна и виду
не показывала, что замечает что-нибудь, и только все льнула к Нюше и так обошла своими ласковыми речами девку, что та
поверила и ее горю по братце, и
слезам, и жалобным словам, какие умела говорить модница.